Фрэнсис Йейтс. Джон Ди и явление "Христиана Розенкрейцера"

Задолго до того, как Ди посетил Германию, его идеи попадали туда из Чехии. Согласно заметкам о Ди, принадлежащим Элайасу Ашмолу и вошедшим в "Британский Химический Театр" (1652 г.), путешествие Ди по Германии в 1589 г., на пути из Богемии в Англию, произвело настоящий фурор. Ди побывал почти в тех самых местах, где двадцатью пятью годами позже вспыхнуло розенкрейцерское движение. Ландграф Гессенский осыпал Ди комплиментами, а тот взамен "одарил его двенадцатью венгерскими конями, кои приобретены были дарителем в Праге в расчете на предстоящее путешествие". На этом отрезке пути Ди, кроме того, встретился со своим учеником по имени Эдуард Дайер (близким другом Филипа Сидни). Дайер отправлялся послом в Данию, а "годом ранее [он] побывал в Тршебоне, откуда увез письма Доктора (Ди) для королевы Елизаветы". Ди произвел в этой части Германии сильнейшее впечатление – своими обширными знаниями да еще, похоже, репутацией человека, вокруг которого вершатся большие дела.
шмол сообщает, что 27 июня 1589 г., будучи в Бремене, Ди принимал у себя "того славного Герметического Философа, Доктора Генриха Кунрата Гамбургского". Влияние Ди прослеживается в необычном произведении Кунрата, "Амфитеатре Вечной Мудрости", которое вышло в свет в Ганновере в 1609 г.

Бовдунов А. Политика и эротизм: от «Государства» Платона к «Великому Манипулятору» Дж. Бруно

«Государство» Платона предельно эротично, наполнено энергией Эроса, а вовсе не деэротизированно, как может показаться. Важным моментом является сочетание эротического порыва и концепции справедливости, ибо несправедливое государство обречено на раздоры и гибель. И сам диалог называется «Государство или о справедливости». Но Благо первостепенно по отношению к справеливости, ведь «идея блага — это самое важное знание; ею обусловлена пригодность и полезность справедливости и всего остального[6]». Созерцание же блага, стремление к нему суть ни что иное как проявление Эроса в его наиболее чистом виде. Ни о каком антиэротизме в «Государстве» речи не идет, наоборот существование государства и выбранная форма правления – правление философов – соответствуют наиболее чистой форме любви по Платону. Это государство движимое и управляемое любовью. Эрос, вокруг которого строится «Государство» Платона – это импульс и сила, пробуждающая движение от многого в сторону Единого, которое у Прокла и последующих неоплатоников будет зваться «эпистрофе», возвращение.

Фрэнсис Йейтс. Джордано Бруно и герметическая традиция

Эта книга, разумеется, не является монографией о Бруно; она претендует, как указано в ее заглавии, лишь на то, чтобы поместить Бруно в контекст герметической традиции. Прежде чем давать окончательную оценку Бруно, необходимо предпринять другие исследования, и прежде всего определить его место в истории классического искусства памяти, которое он превратил в магико-религиозную технику. Некоторые замечания о мнемонике Бруно в этой книге могут показаться недостаточно обоснованными, но я надеюсь подробнее развить эту тему в другой работе. В книге есть один громадный недостаток – в ней не очерчено влияние на Бруно Раймунда Луллия, которого я едва упоминаю, а многочисленных работ, которые Бруно посвятил луллизму, и вовсе не касаюсь. Здесь, опять-таки, требуется специальное исследование о Бруно и луллианской традиции, которое я надеюсь когда-нибудь осуществить. В сложной личности Бруно, в его идеях и замыслах тесно переплетены три линии – герметизм, мнемоника и луллизм. Все три традиции достались Возрождению от средневековья и продолжались вплоть до XVII века, до перелома, осуществленного Декартом.

Григорий Назианзин. О Богословии и о Боге Сыне

Самыя состязания да будут у нас подчинены законам. О рождении Бога, о сотворении, о Боге из не-сущих, о сечении, делении и разрешении для чего слушать тому, кто слушает cиe неприязненно? для чего обвинителей делаем судиями? даем меч в руки врагам? Как и с какими, думаешь ты, понятиями примет слово о сем тот, кто одобряет прелюбодеяния и деторастление, кто склоняется страстям и не может ничего представить выше телеснаго, кто вчера и за день творил себе богов, богов отличающихся делами самыми постыдными? Не с понятиями ли (к каким он привык) грубыми, срамными невежественными? И богословия твоего не сделает ли он поборником собственных своих богов и страстей? Если мы сами употребляем такия речения во зло; то еще труднее убедить противников нашнх, чтоб любомудрствовали, как следовало бы нам. Если мы сами у себя обретатели злых — (Рим. 1, 30) то как им не коснуться того, что действительно в нас есть? Вот следствия нашей междуусобной брани! Вот польза от подвизающихся за слово более, нежели угодно Слову, и от подвергающихся одной участи с лишенными ума, которые зажигают собственный свой дом, или терзают детей, или гонят от себя родителей, почитая их чужими!

Василий Великий. О Святом Духе

Един Бог и Отец, из Негоже вся: и един Господь Иисус Христос, Имже вся. Это - слова не закон дающего, но различающего Ипостаси. Апостол произнес это не для того, чтобы ввести мысль о различии естества, но чтобы понятие об Отце и Сыне представить не слитным.
А что сии речения не противоположны одно другому, и, подобно поставленным в сопротивные ряды для битвы, не вводят с собою в противоборство и самых естеств, к которым приданы, cиe видно из следующего. Блаженный Павел совокупил оба речения об одном и том же подлежащем, сказав: яко из Того, и Тем, и в Нем всяческая (Рим. 11, 36). И что это место очевидным образом относится к Господу, скажет всякий, хотя нисколько вникнувший в намерение сего изречения. Ибо Апостол, предпоставив (Рим. 11, 35) слова из Исаии пророка: кто уразуме ум Господень? или кто советник Ему бысть? - присовокупил: яко из Того, и Тем, и в Нем всяческая. У пророка же сказано cиe о Боге Слове, Зиждителе всей твари.

Василий Великий. Как получать пользу из языческих сочинений

Но чему уподобив каждое из сих учений, можем составить себе их образ? Конечно, собственное превосходство дерева - изобиловать зрелыми плодами; но оно носит на себе и некоторое украшение - листы, колеблющиеся на ветвях; так и в душе истина есть преимущественный плод, но не лишено приятности и то, если облечена душа внешнею мудростию, как листьями, которые служат покровом плоду и производят не неприличный вид. Почему говорится, что и тот славный Моисей, которого имя за мудрость у всех людей было весьма велико, сперва упражнял ум египетскими науками, а потом приступил к созерцанию Сущего. А подобно ему, и в позднейшие времена о премудром Данииле повествуется, что он в Вавилоне изучил халдейскую мудрость и тогда уже коснулся Божественных уроков.
Но поелику упомянул я о венцах и о подвижниках, то присовокуплю: они, претерпев тысячи трудностей в тысяче случаев, всеми мерами приумножив свою силу, пролив много пота в трудных телесных упражнениях, приняв много побоев в училище, избрав не самый приятный образ жизни, но предписанный учителями, и во всем прочем (скажу не распространяясь) ведя себя так, что жизнь их до подвига была упражнением в подвиге, уже после всего этого являются готовыми на поприще, переносят все труды и опасности, чтобы получить венок из дикой маслины, или из г`ирчи, или из чего-нибудь подобного и, победив, заслужить провозглашение от глашатая. Ужели же нам, которым за жизнь предлежат награды столь удивительные по множеству и величию, что не возможно словом их выразить, когда спим на оба уха и проводим жизнь в большой беспечности, остается взять только эти награды левой рукою? Тогда высоко бы ценилась праздная жизнь, и у всех восхитил бы первенство в счастье Сарданапал или, если угодно, Маргит, о котором сказал Омир (если только Омировы это стихи), что он был ни пахарь, ни пахатель, ни человек, способный к чему-либо в жизни. Но не более ли истинно изречение Питтака, который сказал, что "трудно пребыть добродетельным"?

Джон Ди. Иероглифическая монада

Далее мы замечаем, что возникает иной Меркурий, который является братом-близнецом первого: в соответствии с полной Лунной и Солнечной магией Стихий, Иероглиф этого Вестника весьма недвусмысленно обращается к нам, и мы должны тщательно изучить его и услышать, что он говорит. И - по Воле Бога - это есть Меркурий Философов, прославленный микрокосм и АДАМ. По этой причине, некоторые наиболее знающие люди склонялись к тому, чтобы поставить его в один ряд с Солнцем. Этого мы не можем осуществить в настоящую эпоху, разве только если дадим коралловому кристаллу ту самую ДУШУ, которая отделяется от тела при помощи искусства пирогномики. Очень трудно довести это до конца, и весьма опасно из-за огня и дуновения, заключенного в сульфуре. Но не подлежит сомнению, что эта Душа способна производить чудеса. Например, соедините ее нерастворимой связью с диском Луны (или как минимум, с Меркурием) при помощи Люцифера и Огня. В тертьих, нам необходимо показать (с целью демонстрации нашего Септенария) что это и есть Солнце Философов. Вы сможете убедиться, с какой точностью и ясностью анатомия нашей Иероглифической Монады соответствует описанному в арканах этих двух теорем.

Головин Е.В. Джон Ди. Конец магического мира

Для Джона Ди линия состояла из точек, он так и пишет: «линия есть расцвет точки». У Рене Генона постулаты совершенно противоположны: точка есть единство, точка есть метафизический принцип вне манифестации и она не порождает линии. Таким образом, Генон избегает обычных математических парадоксов, когда говорит, что в отрезке длиной в два сантиметра бесконечное количество точек и в километре их тоже бесконечное число. То же самое касается прямой линии и круга. То есть, в сущности, точно ничего измерить нельзя, можно только приблизительно для сугубо практических целей. Генон уделяет проблеме точки большое внимание. Книга его мало обращена к критике современного мира, она скорее о принципах, он в основном цитирует таких авторитетов, как Лао-цзы, Чжуань-цзы, знаменитых и великих даосов и учеников Шанкарачарьи. Положение о том, что точка есть метафизический принцип приводит Генона к очень важному выводу. Он цитирует Паскаля: «Вселенная -- это бесконечная сфера, где центр везде, а окружность нигде». Эта фраза, скорее всего, принадлежит Николаю Кузанскому, но Генон оговаривается, что, возможно, Паскаль не первый это сказал. Генон постулирует прямо противоположную идею: "Вселенная -- это сфера, где окружность везде, а центр нигде". Что же получается? Для нас и Николай Кузанский и Джон Ди -- уважаемые люди, для нас и Рене Генон очень уважаемый человек. Получается, что они утверждают прямо противоположные вещи. И каждый из этих авторитетов весьма остроумно и хорошо защищает свои позиции. Но к этому мы вернемся чуть-чуть позже.

Марсилио Фичино. Комментарий на "Пир" Платона

Орфей в "Аргонавтике" , когда пел о началах вещей в присутствии Харона и героев, следуя богословию Гермеса Трисмегиста , поместил хаос раньше мира, в лоне хаоса расположив Эрота прежде Сатурна, Юпитера и других богов и выразив это в таких словах:
"Эрот древнейший и совершеннейший в себе". В согласии с Орфеем и Гермесом Гесиод в "Богословии" , пифагореец Парменид в книге "О природе" и поэт Акусилай называют Эрота древнейшим и совершеннейшим. Платон в "Тимее" подобным же образом описал хаос и в нем поместил Эрота . То же самое говорит и Федр в "Пире" . Платоники называют хаосом бесформенный космос, а космос - оформленным хаосом. Так как, по их учению, существуют три мира, то и хаоса они полагают три. Начало всего есть бог, творец мира, которого мы называем высшим благом. Вначале он творит ангельский ум, затем, как указывает Платон , душу этого мира и в конце концов - тело мира. Этого высшего бога мы не называем миром, потому что слово "мир" означает "украшение", хорошо составленное из многих частей. В боге же мы полагаем совершенную простоту, начало и конец всех миров. Ангельский ум и есть первый мир, сотворенный богом. Второй мир - душа мирового тела. Третий - все то миростроение, которое мы видим.

Халдейские оракулы

1. Многое есть, что лишь высшим умом надлежит постигать нам. Мыслью к нему обратившись [пустой] и считая понятным, оное ты не познаешь. [Пускай же] разумных различий всюду себя проявляет подобная молнии сила. В [праздной] горячности знание это искать не пристало. Пламенем ярким упорного разума все ты измерил, кроме сего одного, каковое исследовать должно без напряжения, оком души созерцая святыню. [Пусть] бесполезный упорствует ум в постижении [правды], ты причастишься тому, что за гранью ума пребывает.
2. В сердце стрела закаленная голос обретшего света духа, ума и творений [бесчисленных] силой тройною вызвала Троицы образ: не выверить чем-то единым огненных русел [и троп], [подобает] быть во всеоружьи.
3. ...Отец сам себя ограничил, собственной Силе разумной [творящий] Огонь не оставив.
4. Сила [всегда] с Ним, и Ум от Него же [имеет начало].
5. ...ведь не при помощи действий, посредством Ума лишь на вещество свою Силу предвечный Огонь обращает, Ум же, да будет известно, творит [затем] огненный космос.
6. Поясом неким Уму предстающая грань разделяет Первый Огонь и Другой, торопящийся [с оным] смешаться.

Pages

Subscribe to Front page feed