Агриппа. Оккультная философия. Книга I

Существует три вида миров, а именно, элементарный, небесный и интеллектуальный. Каждый низший мир управляется своим высшим и получает его влияние. Архетип и Верховный Творец сообщает свойства своего всемогущества, открываясь нам в ангелах, небесах, звездах, элементах, в животных, растениях, металлах, камнях, сотворив все эти вещи, чтобы мы ими пользовались. Вот почему маги не без основания верят в то, что мы можем естественно проникать (познавать) по тем же ступеням и по каждому из этих миров до мира самого Архетипа — Производителя всех вещей, который есть первопричина, от которого зависят и происходят вещи. Мы можем пользоваться не только теми свойствами, которые присущи наиблагороднейшим вещам, но сверх того еще и привлекать новые. Мы это делаем, когда пытаемся открыть свойства мира элементарного посредством медицины и натуральной философии, используя различные смеси естественных вещей. Небесные свойства они познают через лучи и влияние небесного мира, следуя правилам и дисциплине астрологов и математиков. Наконец, они укрепляют и утверждают все эти вещи некоторыми святыми религиозными церемониями и могуществом различных духов.

Данзас Ю.Гностические реминисценции в современной русской религиозной философии

Общераспространенное мнение помещает гностические системы в ряд систем, основывающихся на дуалистической концепции происхождения мира. Однако, если присмотреться к ним внимательнее, есть основания усомниться в такой классификации. Гнозис был источником многих религиозных и философских направлений, ничего общего не имеющих с дуализмом; достаточно упомянуть в древности — Климента Александрийского и Оригена; в средние века — многих последователей тайных учений, стремившихся, через свои многочисленные уклоны, к идеалу единого божественного Абсолюта. Имелось в гностицизме и дуалистическое начало, в большей или меньшей степени преобладавшее в различных системах, но в этих же самых системах содержалось и монистическое начало, часто бравшее верх над антиномиями.

В христианском мире чистый дуализм, т. е. идея кардинальной и изначальной оппозиции двух первоначал, существовал только в манихействе, образовавшегося из элементов персидского маздеизма. До появления Мани, в третьем веке, персидский дуализм оказывал лишь косвенное воздействие на великое синкретическое брожение в эллинистическом мире. Мы можем говорить о дуализме в строгом смысле слова только в тех случаях, когда начало зла рассматривается как изначально самостоятельное по отношению к своей противоположности — началу добра. В гностических системах мы находим начало зла, возникающее в процессе медленной эволюции, происходящей из единой Первопричины.

Климент Александрийский. Строматы

Все люди, как я сказал только что, по природе своей способны достигнуть добродетели, однако, одни люди прилагают больше усилий для получения образования и закрепления своих знаний упражнением, а другие меньше. Поэтому некоторые из них достигают совершенной добродетели, некоторые же – только ее подобия, остальные же, по причине небрежности, растрачивают свои добрые задатки и доходят до противоположного. Что касается гносиса, из всех наук науки величайшей и наиболее истинной, то достигнуть его очень трудно и для этого требуется приложить множество усилий. (97, 1) По видимому, «они не знают таинства Бога, поскольку Бог создал человека бессмертным и сотворил его совершенно подобным своему образу», и по подобию того, кто знает все, гностик «сознательно справедлив и свят» и стремится достигнуть совершенства, соразмерного человеческой природе. Не только дела и мысли, но даже слова гностика чисты: «Ты проверил мое сердце, посетив меня в ночи, – как сказано, – и испытал огнем, но не нашел во мне неправедного: поэтому мои уста не говорят о делах людей». Что значит «дела людей»? Это означает, что гностик знает грех как таковой: не только как раскаяние в содеянном (что характерно для простых верующих), но какова природа греха. Он знает не просто тот или иной конкретный грех, но все то, что греховно. И говорит он не о том, что тот или иной человек сделал плохо, но о том, чего не должно делать. Само раскаяние также двойственно: одно обычное, чувство вины за содеянное, другое же – знание природы греха, которое убеждает рационально держаться подальше от греха и не позволяя грешить более.

Майстер Экхарт. Проповеди

Служить Богу в страхе - хорошо; служить Ему в любви - лучше; но тот, кто умеет связать воедино страх и любовь, делает наилучшее. Тихая и спокойная жизнь, проведенная в Боге - хороша; жизнь, полная боли, прожитая с терпением, - лучше; но найти покой в жизни, полной боли, есть наилучшее. Кто-то почувствует Бога, идя полем и творя молитву, или он почувствует Его в церкви, если он сильнее чувствует Бога в покойном месте, то это происходит от его несовершенства, а не от Бога. Ибо Бог тот же во всех вещах и во всех местах и всегда равно готов отдать Себя, поскольку это от Него зависит; и лишь тот действительно нашел Бога, кто находит Его повсюду в одинаковой мере.
Святой Бернард говорит: почему глаз мой познает небо, а не ноги? Потому что глаз мой больше похож на небо, нежели ноги мои. Если надлежит душе моей познавать Бога, она должна быть подобна небу.

Мансур аль-Халладж

Халладж предвидел перипетии своей смерти и сказал своему слуге, что когда его останки будут брошены в Тигр, уровень воды поднимется настолько, что весь Багдад окажется под угрозой затопления. Он наказал слуге, чтобы тот бросил его накидку в реку - чтобы успокоить воды. Когда на третий день его останки были развеяны по ветру над водой, воду охватил огонь, и стали слышны слова "Я есмь Истина!" Вода стала подниматься, и слуга сделал так, как ему было указано. Уровень воды опустился, огонь утих, и останки Халладжа наконец обрели упокоение.
Выдающийся суфий того времени сказал, что он молился всю ночь у помоста где свершилась казнь и на восходе солнца услышал голос из невидимого, говорящий: "Мы поделились с ним одной из Наших тайн, а он не сохранил ее. Истинно, это наказание для тех, кто разглашает Наши тайны".

Фестюжьер А.-Ж. Личная религия греков

Религия в самом общем виде может быть определена как вера в «четвертое» измерение, которое уносит нас прочь от материального мира, где все подвержено изменениям, господствует хаос, где мы зачастую одиноки и несчастливы; в этом измерении находится нечто, некое Абсолютное Существо, пребывающее здесь во всем своем совершенстве и великолепии. Чувствовать, что мы связаны с этим Существом и зависим от Него, стремиться найти Его, алкать и жаждать Его — это и есть религиозное чувство.
Религиозный человек — тот, кто видит вещи бренного мира и в то же время не видит их, ибо он созерцает иные вещи, лежащие за пределами чувств, вещи более реальные, находящиеся в большей гармонии с его сердцем; лишь эти вещи ему ведомы, только они напоминают ему о подлинной родине, о его исконном доме, тогда как земные вещи чужды, а то и враждебны ему.

Доддс Э. Греки и иррациональное

Неискушенного читателя я бы хотел сразу предупредить, чтобы он не рассматривал данное произведение как историю греческой религии или же как историю греческих религиозных идей и переживаний. Если он не примет во внимание это предупреждение, его ждет большое разочарование — ибо моя книга является лишь исследованием того, каким образом греческая мысль интерпретировала особый тип человеческого опыта — тип, к которому рационализм XIX века проявлял мало интереса, но культурная значимость которого ныне широко признана. Приведенные в книге факты иллюстрируют важную и, в принципе, доселе неизвестную часть интеллектуального мира Древней Греции. Однако было бы ошибкой переносить часть на целое.

Флоренский П.А. Общечеловеческие корни идеализма

Вы поняли, конечно, что речь идет о Платоне. Он — да! — он дал имя нашей Школе. Неужели она называется именно Академией, а не Лицеем, или Стоей, или Университетом без причины? Конечно, нет. Вы знаете о несомненной преемственности нашей духовной культуры от Платона. Своим именем мы признаем себя питомцами и той, Афинской Академии. Разумеется, в этом признании нет ничего унизительного для христианства. Разве христиане не бывали рождены языческими родителями? Так и мы — сыны древнего Пророка Аттики.
Вот он, с преклоненной, задумчивою головою! Что он: прислушивается ли к горним песням иного мира, или, быть может, как раз в этот момент его приосеняет невидимое благословение Грядущего Слова? Кто знает? Но как после бюста Платона и глаза не глядят на бюсты иных мыслителей, так после творений его кажутся серыми, грубыми и земными писания их. Какие маленькие они в сравнении с этим провидцем-философом, безупречным общественным деятелем, чутким воспитателем, вдохновенным поэтом! Какою непонятною силою заклял он слова своих писаний, что по исходе тысячелетий они все еще волнуют сердца странным волнением, и жгут их сладкою болью, и томят, и влекут в еле зримую, брезжащую в холодных предутренних туманах даль? Чем-то мистериальным благоухают его священные речи, исполненные божественной мании. Так пахнет осевшим на стене фимиамом в давно не отворявшихся храмах. И какими глубокими очами смотрят на читателя его странные мифы! Кто знает, какой тайный смысл скрывается за ними? Ведь эзотеризм платоновской Школы так вероятен. Творения философов значительно позднейших давно уж пожелтели и высохли. Спал их нарядный убор, и стоят пред сознанием оголенные их схемы, как мерзлые дерева зимою. Но живы и будут жить эти притрепетные Диалоги Платона.

Медоваров М. Платон: не человек Традиции, но традиционалист

Однако среди традиционалистски ориентированных мыслителей были и сторонники третьей позиции. Им платонизм представлялся уже ущербным учением, следствием упадка древней мифологии и разложения философии досократиков. Сюда, конечно, относятся Ф. Ницше и М. Хайдеггер, а также и О. Шпенглер, чьё отношение к Платону было амбивалентным. Шпенглер и симпатизировал Платону, и в то же время высмеивал его попытки воплотить свои бумажные конструкции в реальной политической жизни. Общеизвестна двойственность оценки Платона в трудах А.Ф. Лосева: платонизм и неоплатонизм были сердцевиной его мировоззрения в течение всей жизни, но он не жалел и острых слов в их адрес. Одна из ветвей платонизма, указывал Лосев, признана как официальная философия Православной Церкви (учения св. Дионисия Ареопагита, св. Максима Исповедника и св. Григория Паламы), а некоторые другие ветви – анафематствованы. Приведу знаменитую цитату из «Социальной природы платонизма»: «Апологет монахов и философ полиции, защитник рабства и мистического коммунизма, профессор догматического богословия, гонитель искусств и наук, заклятый враг семьи и брака, душитель любви и женский эмансипатор, мистик-экстатик и блестящий художник, проповедник казармы, абортов, детоубийства, музыкального воспитания души, педераст, моралист, строжайший аскет и диалектик – вот что такое Платон; и это всё – диалектически-органическая целость, единый и цельный лик философа, единый и цельный стиль платонизма. Как всё это далеко от сентиментальностей или бранчливых нелепостей вроде “обвинений” в “метафизике”, дуализме и пр., которые ещё до сих пор проповедуются относительно Платона с университетских кафедр, не говоря уже об улице и толпе! Поневоле задумаешься над тем, что такое платонизм. Не правда ли, товарищи, есть над чем задуматься?».

Манифест консервативно-революционного платонизма

Программой консервативно-революционного платонизма можно назвать гениальную речь о. Павла Флоренского «Общечеловеческие корни идеализма» (1908). Современные представители протестантского и «иудеохристианского» мышления, прячущиеся под маской православных богословов и свившие ядовитое гнездо в ограде Русской Православной Церкви, не случайно больше всего ненавидят о. Павла именно за эту речь. Точно так же как им ненавистны и изображения Платона в чине праведников в старинных православных храмах.
Лозунг «Платон против Канта», выдвинутый некогда Флоренским, нашёл спустя столетие отклик в замечательной работе И. Дмитриева «Против Канта: консервативная апология государства» (2010). Со своей стороны, «кураевцы» вслед за американскими протестантами уже открыто требуют «христианства без платонизма», на что обратил внимание В.И. Карпец. А это значит, что знамя платонизма вновь поднято в России. Сегодня оно вновь становится знаменем восстания против современного мира во имя вечного Блага, во имя наших предков, во имя Традиции. И теперь это знамя русской Консервативной Революции.

Pages

Subscribe to Front page feed